Бильярд в половине десятого

6 сентября 1958 г. В сей день одному из основных героев романа, конструктору Генриху Фемелю, исполняется восемьдесят лет. Юбилей — неплохой повод для того, чтоб оценить прожитую жизнь. Более пятидесяти годов назад он появился в этом городке, чуть ли не в последний момент подал на конкурс собственный проект возведения аббатства Святого Антония и — безвестный чужак Бильярд в половине десятого — одолел других претендентов. С первых же шагов в незнакомом городке Генрих Фемель отлично представляет для себя будущую жизнь: свадьба на девице из какого-либо авторитетного семейства, много деток — 5, 6, семь, — огромное количество внуков, «пятью семь, шестью семь, семью семь»; он лицезреет себя во главе рода, лицезреет деньки Бильярд в половине десятого рождения, женитьбы, серебряные женитьбы, крестины, младенцев-правнуков… Жизнь околпачивает ожидания Генриха Фемеля. Тех, кто собирается на его восьмидесятилетие, можно перечесть практически по пальцам одной руки. Это сам старик, его отпрыск Роберт Фемель, внуки — Иозеф и Рут, и приглашенная Генрихом секретарша Роберта Леонора, 2-ой отпрыск, Отто, ещё в молодости сделался Бильярд в половине десятого чужд собственной семье, примкнув к тем, кто принял «причастие буйвола» (так в романе обозначена принадлежность к кругам германского общества, зараженным мыслями злости, насилия, шовинизма, готовым утопить мир в крови), ушел вести войну и умер.

Супруга Генриха Фемеля содержится в «санатории», привилегированной лечебнице для сумасшедших. Не принимая имеющейся реальности, Иоганна позволяет для себя Бильярд в половине десятого очень смелые выражения по адресу сильных мира этого, и, чтоб уберечь, её приходится держать взаперти. (Хотя Генрих Фемель, перестав хитрить впереди себя, сознается, что согласен и всегда был согласен с идеями и высказываниями супруги, но не имел мужества открыто заявить об этом.)

Роберт Фемель ещё гимназистом дает Бильярд в половине десятого клятву не принимать «причастие буйвола» и не изменяет ей. В молодости он совместно с группой сверстников вступает в борьбу с фашизмом (олицетворением фашизма для их служит учитель физкультуры Бен Уэкс, за покушение на которого один из подростков, Ферди Прогульски, рассчитывается жизнью) и обязан, безжалостно избитый бичами из колющейся проволоки Бильярд в половине десятого, бежать из страны. Через пару лет амнистированный Роберт ворачивается в Германию к родителям, супруге Эдит и родившемуся без него Иозефу. Он служит в армии, но его служба оборачивается местью за погибших друзей. Роберт подрывник, он «обеспечивает сектор обстрела» и без сожаления уничтожает строительные монументы, в множестве которых построенное папой аббатство Бильярд в половине десятого Святого Антония, взорванное им без особенной надобности за три денька до конца войны. («Я дал бы двести аббатств за то, чтоб возвратить Эдит, Отто либо незнакомого мальчугана…» — вторит ему и Генрих Фемель.) Супруга Роберта, Эдит, гибнет при бомбежке. После войны Роберт возглавляет «контору по статическим расчетам», на него работают всего Бильярд в половине десятого три конструктора, которым Леонора рассылает малочисленные заказы. Он обрекает себя на добровольческое затворничество: на красноватой карточке, которую Роберт когда-то издавна отдал Леоноре, числится: «Я всегда рад созидать мама, отца, дочь, отпрыска и государя Шреллу, но больше я никого не принимаю». По утрам, с половины десятого до Бильярд в половине десятого одиннадцати, Роберт играет в бильярд в отеле «Принц Генрих» в обществе отельного боя, Гуго. Гуго чист душою и бескорыстен, не подвластен соблазнам. Он принадлежит к «агнцам», как погибшая Эдит, как её брат Шрелла.

Шрелла — друг молодости Роберта Фемеля. Как и Роберт, он был обязан под ужасом смертной экзекуции покинуть Германию и Бильярд в половине десятого ворачивается только сейчас, чтоб повидаться с Робертом и своими племянниками.

Шестое сентября 1958 г. становится поворотным деньком и для Генриха Фемеля, и для его отпрыска, В сей день, поняв ложность следования логике собственного выдуманного вида, он порывает с издавна тяготившей его привычкой раз в день посещать кафе «Кронер Бильярд в половине десятого», отрешается принять подарок от фашиствующего Греца, обладателя мясной лавки, и символически вносит ножик над присланным из кафе юбилейным тортиком в виде аббатства Святого Антония.

Роберт Фемель в сей день показывает собственному бывшему однокласнику, Нетглингеру, приверженцу «буйволов», что прошедшее не позабыто и не прощено. В тот же денек он усыновляет «агнца Бильярд в половине десятого» Гуго, берет на себя ответственность за него.

И для Иозефа Фемеля, внука Генриха и отпрыска Роберта, юного конструктора, сей день становится решающим. Лицезрев пометки отца на осколках стенок аббатства Святого Антония, точный почерк, знакомый ему с юношества, неумолимо свидетельствующий о том, что аббатство подорвал отец, Иозеф переживает кризис и Бильярд в половине десятого в конце концов отрешается от знатного и прибыльного заказа, от управления восстановительными работами в аббатстве.

Иоганна Фемель, которую по случаю домашнего празднества отпускают из лечебницы, тоже совершает решительный шаг — она стреляет из издавна заготовленного пистолета в министра, государя М. (у которого «морда, как у буйвола»), стреляет как Бильярд в половине десятого в грядущего убийцу собственного внука.

Подведены итоги прошедшей жизни. И для собравшихся в мастерской старенького конструктора (тут, не считая владельца, Роберт с новообретенным отпрыском Гуго, Шрелла, Иозеф с женой, Рут и Леонора) начинается новый денек, 7 сентября.

Зигфрид Ленц

Урок германского

Зигги Йепсен, заключенный гамбургской колонии для несовершеннолетних, получает штрафной урок германского Бильярд в половине десятого за несданное сочинение на тему «Радости исполненного долга». Сам Йозвиг, возлюбленный надзиратель, провожает юношу в карцер, где ему предстоит «отомкнуть несгораемый шкаф мемуаров и растолкать дремлющее прошлое». Ему видится отец, Йене Оле Йепсен, ругбюльский полицейский постовой с пустым, сухим лицом. Зигги ворачивается к тому апрельскому утру 1943 г., когда отец Бильярд в половине десятого в постоянной накидке выезжает на велике в Блеекенварф, где живет его давнешний знакомый, живописец Макс Людвиг Нансен, чтоб вручить приобретенный из Берлина приказ, запрещающий ему писать картины. Макс на восемь лет старше, ниже ростом и подвижнее Йенса. В дождик и вёдро он одет в серо-синий плащ и шапку. Узнав, что Бильярд в половине десятого полицейскому доверено смотреть за выполнением предписания, живописец замечает: «Эти остолопы не понимают, что нельзя запретить отрисовывать… Они не знают, что есть невидимые картины!» Зигги вспоминает, как десятилетним мальчиком стал очевидцем подколов и пакостей, «простых и замудренных интриг и козней, какие рождала подозрительность полицейского» в адресок художника, и решает обрисовать это Бильярд в половине десятого в штрафных тетрадях, присоединив, по желанию учителя, радости, что достаются при выполнении долга.

Вот Зигги совместно с сестрой Хильке и её женихом Адди собирает яичка чаек на берегу Северного моря и, застигнутый грозой, оказывается в древесной кабинке художника, откуда тот следит за красками воды и неба Бильярд в половине десятого, за «движением умопомрачительных флотилий». На листе бумаги он лицезреет чаек, и у каждой — «длинная сонная физиономия ругбюльского полицейского». Дома мальчугана ожидает наказание: отец с неразговорчивого согласия болезненной мамы лупит его палкой за то, что задержался у художника. Приходит новый ^приказ об изъятии картин, написанных художником за последние два года, и Бильярд в половине десятого полицейский постовой доставляет письмо в дом Нансена, когда отмечается шестидесятилетие доктора Бусбека, Небольшой, хрупкий, Тео Бусбек первым увидел и многие годы поддерживал художника-экспрессиониста. Сейчас на его очах Йенс составляет перечень изымаемых полотен, предупреждая: «Берегись, Макс!» Нансена с души воротит от рассуждений полицейского о долге, и он обещает как и раньше Бильярд в половине десятого писать картины, полные света «невидимые картины»…

На этом месте мемуары прерывает стук надзирателя, и в камере возникает юный психолог Вольфганг Макенрот. Он собирается писать дипломную работу «Искусство и грех, их связь, представленная на опыте Зигги И.». Надеясь на помощь осужденного, Макенрот обещает выступить в его защиту, достигнуть Бильярд в половине десятого освобождения и именовать то очень редкое чувство ужаса, которое явилось, по его воззрению, предпосылкой прошедших деяний, «фобией Йепсена». Зигги ощущает, что посреди 100 20 психологов, превративших колонию в научный манеж, это единственный, кому можно было бы довериться. Сидя за своим щербатым столом, Зигги погружается в чувства дальнего летнего утра, когда его Бильярд в половине десятого разбудил старший брат Клаас, потаенно пробравшийся к дому после того, как его, дезертира, два раза прострелившего руку, расположили по доносу отца в гамбургскую тюремную поликлинику. Его лихорадит от боли и ужаса. Зигги прячет брата на старенькой мельнице, где в тайнике хранит свою коллекцию картинок со наездниками, ключей и Бильярд в половине десятого замков. Братья понимают, что предки исполнят собственный долг и выдадут Клааса людям в темных кожаных пальто, которые отыскивают беглеца. В последней надежде на спасение Клаас просит отвести его к художнику, который обожал профессионального юношу, изображал на собственных Полотнах, показывая его «наивную умиленность».

Продолжая следить за художником, полицейский постовой отбирает у него Бильярд в половине десятого папку с листами незапятанной бумаги, подозревая, что это и есть «невидимые картины».

Проходит три с половиной месяца с того времени, как Зигги Йепсен начал трудиться над сочинением о радостях исполненного долга. Психологи пробуют найти его состояние, а директор, листая исписанные тетради. Признает, что такая честная работа заслуживает удовлетворительной оценки Бильярд в половине десятого и Зигги может возвратиться в Общий строй. Но Зигги не считает свою исповедь оконченной и достигает разрешения остаться в карцере, чтоб подробнее показать не только лишь радости, да и жертвы долга. От Макенрота он успевает подучить совместно с сигаретами очерк о Максе Нансене, который, по убеждению психолога, оказал на Зигги Бильярд в половине десятого более сильное воздействие. Зигги вспоминает, как в один прекрасный момент вечерком через Неплотную светомаскировку на окне мастерской отец рассматривает художника, который маленькими, резкими ударами кисти касается изображения человека в красной мантии и еще кого-либо, исполненного ужасом. Мальчишка додумывается, что у ужаса лицо его брата Клааса Бильярд в половине десятого. Застигнутый за работой живописец собирается сделать нечто несовместимое с ненавистным ему долгом, рвет на сверкающие лоскутья свою картину, это воплощение ужаса, и дает полицейскому как вещественное подтверждение духовной независимости. Йене признает исключительность его поступка, ибо «есть и другие — большая часть, — они подчиняются общему Порядку».

Полицейский подозревает, что его отпрыск скрывается у Бильярд в половине десятого художника, и это принуждает Клааса вновь поменять укрытие. На другой денек во время налета британской авиации Зигги обнаруживает тяжело раненного Клааса в торфяном карьере и обязан аккомпанировать его домой, где отец немедля извещает о случившемся в гамбургскую кутузку. «Его вылечат, чтоб произнести приговор», — гласит живописец, смотря на безучастных родителей Бильярд в половине десятого. Но настает и его час… Зигги оказывается очевидцем ареста художника, того, как тот пробовал сохранить хотя бы последнюю полную ужаса работу «Наводчик туч». Нансен не знает, как надежнее упрятать холст, и здесь, в мгле мастерской, ему на помощь приходит мальчишка. Он поднимает собственный пуловер, живописец обертывает картину вокруг Бильярд в половине десятого него, опускает пуловер, закрыв сияние огня, пожирающего картины, и он укрывает их в новеньком тайнике. Туда же он прячет «Танцующую на волнах», которую отец просит убить, так как там изображена полуобнаженная Хильке. Живописец соображает состояние Зигги, но обязан запретить ему бывать в мастерской. Отец, от которого мальчишка защищает картины, угрожает Бильярд в половине десятого спрятать отпрыска в кутузку и пускает по его следу полицейских. Зигги удается одурачить преследователей, но на короткий срок, и его, сонного, немощного, арестовывают в квартире Клааса.

Сейчас, встречая 25 сентября 1954 г. собственный 20 1-ый денек рождения, свое совершеннолетие в колонии для трудновоспитуемых, Зигги Йепсен приходит к выводу, что он Бильярд в половине десятого, как и многие дети, рассчитывается за содеянное отцами. «Ни у кого из вас, — обращается он к психологам, — рука не подымется прописать ругбюльскому полицейскому нужный курс исцеления, ему допустимо быть маньяком и маниакально делать собственный треклятый долг».

Так заканчивается урок германского, отложены тетради, но Зигги не торопится покинуть колонию, хотя директор Бильярд в половине десятого заявляет ему об освобождении. Что ожидает его, навечно связанного с ругбюльскими равнинами, осаждаемого мемуарами и знакомыми лицами? Потерпит он крушение либо одержит победу — кто знает…

Ганс Фаллада


bilet-9-sostavte-konspekt-v-kotorom-formiruetsya-ponyatie-krugovorot-veshestv-na-zemle.html
bilet-magnitnoe-vzaimodejstvie-postoyannih-tokov-vektor-magnitnoj-indukcii-zakon-ampera-sila-lorenca-dvizhenie-zaryadov-v-elektricheskih-i-magnitnih-polyah.html
bilet-nervno-psihicheskie-razvitie-na-2-3-godu-zhizni-provedenie-patronazha.html